Семейные ценности

АЛЕКСЕЙ КАЗАКОВ
И НИНА ГОМИАШВИЛИ
Алексей Казаков, главный редактор «Большого города», и Нина Гомиашвили, фотограф, ресторатор, актриса, проживают свой первый – «ситцевый» – совместный год.
«В первый раз я увидел ее по телевидению 3 января 1995 года, – начинает Алексей. – Была невероятно холодная ночь – около сорока градусов мороза. Мы проводили ее в страшном месте под названием клуб «Ангара», где в то время еще не было Аркадия Новикова, не было казино, а был лютый кабак, в котором кого-нибудь убивали каждые две-три недели. Мы сидели, и в новогоднем делирии обсуждали разные версии сказки Ганса Христиана Андерсена «Снежная Королева». Кто такая Герда? Бюргерша, которая пытается оторвать Кая от Вечности, или знак Любви, которая и есть вечность? Я читал, что в черновиках Андерсена Герда молилась на пути к замку Снежной Королевы. В общем, мы сидели, дрожали от холода, что-то пили и говорили. Утром я включил телевизор – и там, будто по заказу, шел фильм «Тайна Снежной Королевы» с Алисой Фрейндлих. А Нина играла Герду. Настоящее новогоднее волшебство.
А познакомился я с ней лет шесть назад. Тогда меня попросили поработать над материалом «Как соблазнить главную московскую невесту». Речь шла о Кате Гомиашвили, младшей сестре Нины. План был таков: журнал берет все свои энергоресурсы, тратится на дорогие часы, большие машины, поднимает все свои ресторанно-развлекательные бартеры и пытается выяснить, чем выложен путь к сердцу самой прекрасной невесты города. В итоге мы отказались от этой идеи в силу ее антигуманности, а я понял, что мне хочется провести журналистское расследование о сердце старшей дочери Арчила Гомиашвили – Нины».
«Не помню, как мы познакомились, – морщит лоб Нина. – Я не могла его не заметить... Помню, как, развесив уши, слушала его рассказы про путешествия. Помню дни рождения, где он кружил меня в танце. А Леша замечательный танцор. Хорошо ведет. Глаза в глаза. Мы дружили, но это не была дружба взапой, мы встречались на вечеринках. Алеша каждый раз падал на колени, когда меня видел». «Только все это было без толку, – перебивает Алексей. – В ответ она лишь снисходительно улыбалась. Ей нравились совсем взрослые мужчины – чтобы лет на десять-двадцать постарше. Я не котировался. Первый раз она посмотрела на меня серьезным оценивающим взглядом, когда я решил переехать из Москвы в Петербург, работать там над питерской «Афишей».
«Спустя два года мы поменялись местами. Алеша вернулся в Москву переделывать «Большой город», а я отправилась в Петербург. Решила попробовать себя в качестве кинофотографа. Прямо перед отъездом встретила Алешу на вечеринке. Он в то время чувствовал себя абсолютно губернатором Санкт-Петербурга и сказал мне эдак покровительственно: «Я покажу тебе город».
«В Петербурге, конечно, распушить перья было гораздо проще. Как говорит наш друг, композитор Игорь Вдовин, «включилась отцовская тема». Нина упомянула, что собирается ехать с подругами в Латинскую Америку. Пришлось прибегнуть к запугиванию: «В перуанские джунгли? Без знания языка? Без знания страны? Там же террористы! Наркотраффиканты! Герилья! Вы там пропадете. А я – эксперт по Латинской Америке, лучший испанскоговорящий проводник». В общем, развел». Вернулись они уже парой. «Для меня это было как в омут с головой. Важно было, каким он окажется в поездке. Решила: все или ничего. Но его внутренняя скорость совпала с моими ритмами. Нам нравились одни и те же вещи. Это было невероятным счастьем – жить в унисон».
«Я приехал в Перу на несколько дней раньше Нины и должен был встретить ее в аэропорту. Я попросил перуанских старичков-музыкантов назавтра поехать в аэропорт со мной и устроить девушке красивую встречу. Дальше происходит сбой в небесном расписании, самолет – первый и последний раз за всю историю авиакомпании Lan Peru – прилетает на час раньше. Самое обидное: она до сих пор не верит, что самолет прилетел часом раньше. Когда я вбежал в аэропорт, Нина стояла с расширенными от ужаса глазами, одна с двумя чемоданами, с нервной улыбкой, застывшей на лице. Музыкантов нигде видно не было. Но все закончилось, как в заурядных фильмах. Когда мы выезжали из аэропорта, я увидел своих старичков с гитарами, мы остановились на обочине, и они долго пели Нине про любовь, я им подпевал, а в глазах у офигевших перуанских гаишников сверкали слезы».
Следующей страной, покоренной ими, была Грузия. Вместе с художниками, братьями Тотибадзе, они бродили по Кавказу, собирая материал для книги о грузинской кухне. Братья рисовали картины, Нина фотографировала, Алексей все это описывал.
«Именно в процессе работы над книгой я сделал Нине предложение. Мы решили вернуться в Грузию в октябре, когда в Кахетии собирают виноград. Поездка совпадала с днем рождения Нины, и мы решили устроить супру – образцовое грузинское застолье. Чтобы был длинный стол. Настоящий тамада. Грузинское многоголосие.
Место выбрали символичное. В деревне Цинандали есть красивый парк и поместье Ильи Чавчавадзе, в котором выпивал Пушкин, а другой Александр Сергеевич, Грибоедов, делал предложение дочери хозяина – Нине. Короче, там я не мог воздержаться...»
«Не так! Не так! – взрывается Нина и топочет каблучками. – Ты сделал мне предложение в день моего рождения, еще в Москве. Я проснулась и увидела рядом с зеркалом кольцо – как оно представляется любой девушке, в голубой коробочке с бантиком. Так удивилась, что на несколько часов замолчала. И только в самолете, после изрядной дозы шампанского, на весь салон орала «да!» и вытворяла всякие глупости».
«Чтобы разбавить бочку меда, добавлю, что в тот день пил я только чачу. Градусов под семьдесят, что совершенно незаметно. Наутро мне рассказывали, что я четыре раза подряд – слово в слово – произнес один и тот же продолжительный тост за Нинину маму, Татьяну Федоровну». «Женились мы на мой день рождения», – справедливости ради замечает Алексей. «Все было бы пристойно, если б мы с Алешей не решили накануне организовать мальчишник и девичник. Наши фотографии из загса надо видеть. Я стояла в черных очках, закутанная в шарф. Меня трясло». – «У нас был тихий мальчишник. Мы сидели и разговаривали о главном – надо жениться, не надо. А в это время Нина зажигала по голливудским стандартам – с лимузинами, с анонсами на Love Радио: «Сегодня, 23 февраля, все девушки спешат поздравить своих воинов. Кроме тех, кто едет на девичник к Нине Гомиашвили». Город они в ту ночь взорвали. В четыре часа я поехал ее спасать».
Родители в загсе осуждающе смотрели на молодых, но в целом вхождение Алексея Казакова в грузинскую семью прошло благополучно. «У нас все сплошь девочки: мама, сестра Катя, дочка Настя, мои тетки, – рассказывает Нина. – Настоящий курятник. Конечно, Леша их мгновенно покорил – своей наивностью, всем тем прекрасным, что в нем есть. Мне было интересно. Как он пройдет через эти врата? Особенно беспокоило мнение тетки, папиной старшей сестры. Это грузинка под восемьдесят, которая думает быстро и имеет глаз-сканер. Минут пять она наблюдала за Алексеем, пока тот нес белиберду, а потом спросила: «Когда свадьба?».

ИВАН ВЫРЫПАЕВ И ПОЛИНА АГУРЕЕВА
Иван Вырыпаев, драматург, театральный, а теперь и кинорежиссер, и актриса Полина Агуреева вместе три года. Их сыну Пете полтора. «Я дал 200 интервью, – говорит Иван, – и ни разу не говорил о личной жизни». Что ж, поговорим об искусстве и любви.
Иван  «Полина – актриса Театра Фоменко, одного из лучших в Европе, а в нашей стране уж точно. Я занимаюсь современной драмой. К сожалению, о ней ходят непонятные слухи. Что все в ней странно и авангардно. Сам я, конечно, так не считаю. Мы оба занимаемся театром, и прежде делали это каждый на своей территории. Однажды мы поехали на Дон вместе с Полиной и ее семьей. Она – донская казачка, хотя с семи лет живет в Москве. Меня поездка впечатлила фантастически. Я еще глубже понял значение романа Шолохова «Тихий Дон». Такое буйство красок, невероятные облака, выжженная степь, эйфорическое состояние. И люди, которые там живут, не замечая ничего. История фильма «Эйфория» возникла там. Главной в ней была Полина, и это был первый повод поработать вместе. Тогда мы уже были мужем и женой. Она была беременна. Я придумывал сценарий, думая о ней, советуясь с ней. Можно сказать, она – мой соавтор. Когда мы встретились в первый раз на репетиции, это было необычно, странно. Странно не потому, что мы муж и жена – тут проблем не возникало. А потому, что мы разного театра люди. Но мы быстро поняли, что у нас есть единое понимание искусства и различное понимание технологии. На съемках были разногласия, но мы их преодолели.
HB   Полина – носитель энергии тех мест?
Иван  Конечно. Она прекрасно поет – в фильме этого нет, но она поет великолепно, по-настоящему, как поют казачки. Она вся оттуда. Ей не нужно было как-то специально работать над образом.
Полина  Когда я была маленькая, мы жили в городке Михайловка Волгоградской области, мама там работала в школе. Это очень свободное место дионисийского толка. Ваню так оно вдохновило, что он сразу сел писать. Это была безумная идея, но у безумных идей больше вероятности стать реальностью, чем у идей практических. Быстро написал сценарий, быстро нашлись деньги – Ванины друзья Саша Шеин и Георгий Лордкипанидзе, продюсеры компании «2план», решили делать эту картину.
Иван  Мы выбрали место, где снимался фильм «Они сражались за родину», километров за двести пятьдесят от Волгограда. Фильм был задуман ярким и без спецэффектов. Есть люди, которым трудно его смотреть из-за красок.
«Эйфория» Ивна Вырыпаева действует на мужчин и женщин с одинаково убойной силой. Он снял совершенный и чудовищный фильм длиной в час. Плакать в нем начинаешь минуте на десятой и заканчиваешь настоящей истерикой на титрах. Слезы очень мешают рассматривать пейзажи, которых там превеликое количество. Как в программе BBC про тигров. Словом, трудности – не в красках.
HB   Сюжет фильма довольно болезненный. А тут еще и ваши семейные дела. Не мешало? Уживалось?
Полина  На территории творчества действуют другие законы…
Иван   В какой-то момент перестаешь помнить, что это твоя жена. Я считаю Полину серьезным художником. Она не из тех актрис, которые исполняют роли. Она из тех, кто размышляет, делает философское обобщение. Но после фильма идеи «продолжить сотрудничество» не было, я просто написал пьесу «Июль». Полина репетировала ее с другим режиссером, но ему надо было уехать, и я включился – а кто еще? Теперь мы репетируем – трудно. Такого трудного спектакля у меня не было никогда. С фильмом не сравнить, его снять было легче легкого. Дополнительная сложность в том, что ты приходишь домой, но работа не заканчивается.
HB   Продолжаете спорить и обсуждать?
Иван   У нас прекрасная семья, старомодная, сознательно патриархальная. Мы любим наш дом, оберегаем. Но театр все-таки влезает. Если я на другую актрису сорвался, она пришла домой и мужу сказала: «Этот идиот, придурок», муж ответил: «Не обращай внимания» – и все. А мы оба приходим. Один дом… да, трудно. И технически трудно. У нас маленький ребенок, дом за городом, ехать далеко, машина, водитель. Надолго ребенка с няней не оставишь, ребенок привязан к Полине, поэтому мы все время спешим домой.
Ваня уступает Полине место у диктофона и кричит издали: «Не рассказывай, какой туалетной бумагой я пользуюсь».
HB   Иван тут рассказал про ваши патриархальные отношения…
Полина  Да? Он так сказал? Ничего подобного, мы существуем в борьбе – и в жизни, и в творчестве. Это неплохо. Борьба может быть разрушительной, а может быть продуктивной. Я воспринимаю отношения с Ваней как дружбу. Если ты дружишь с человеком, ты можешь говорить с ним о трудностях и проблемах.
HB   Как материнство совмещается с кинопроцессом?
Полина  «Эйфорию» снимали, когда Пете исполнилось девять месяцев. Взять с собой его было невозможно: не было условий. Мне хотелось бы гораздо больше времени проводить с ним, но и от работы я не могу отказаться. Жертвую съемками и интервью. Я хочу с ним дружить начиная не с десяти лет, а прямо сейчас.
HB   Вы вместе три года. Как преодолели этот первый барьер?
Полина  Сейчас наши отношения друг к другу равноценны. И, конечно, мы влияем друг на друга. Мне хотелось бы в человеческом смысле взять что-то от Вани. И чтобы Ваня что-то взял от меня.
Я разделяю женскую сущность и человеческую. Любовь – их счастливое соединение, примирение животной природы и духовной. Нет больше на земле таких состояний, где они могут мирно сосуществовать. Как женщине мне приятно быть слабой, когда обо мне заботятся. Но когда вступает человеческая ипостась, возникают совсем другие категории – общаешься с мужчиной как с другом.
HB  Что привнес Иван в вашу личную актерскую мастерскую?
Полина У Вани свой театр, отличный от того, что всегда существовал у меня внутри. Я чувствую в этом что-то подлинное, живое, настоящее. Я, как выпестованный Петром Наумовичем Фоменко человек, являюсь открытой системой и считаю важным воспринимать новое – потому что это единственный способ роста. В профессии и в человеческом смысле. Ванин театр – театр текста, отсутствия персонажа. Мне интересен его подход, но как люди мы с ним кардинально противоположны.
HB  То есть ценности одни, а воспитание разное?
Полина Воспитание, психотип. Начиная с того, что он клинический экстраверт, а я интроверт. Единственное общее то, что мы одинаково чувствуем, где подлинное, где фальшивое.
Ничем не выдавая своей «экстравертности», Ваня тихо, но настойчиво ходит рядом. Проверяет – не сказала ли жена чего лишнего? Говорит, что из Полины в журналах всегда делают вамп или безумную мотоциклистку, а его оставляют таким скромным, неброским. Словом, настоящим писателем.
HB  Многие творческие женщины, выйдя замуж, пытаются ради забавы – или самоутверждения – освоить мужнину профессию. Не пытались писать?
Полина  Нет! Писательство – это особый дар. Я не имею к нему никакого отношения. Мы поздно встретились, мы оба были сформировавшимися. Из-за этого нам сложнее менять друг друга, хотя это необходимо. Я понимаю, что талант дается свыше, он не объясним разумом. Любовь тоже – стихийное бедствие. Позже понимаешь, почему оно возникло, но это всегда неожиданность. Данность. Бремя прекрасное, но трудное. Так же, как и любовь к детям.

ЕВГЕНИЙ МИТТА И ЕЛЕНА БАКАНОВА
Дизайнер, художник, галерист и ресторатор Евгений Митта женат на выдающейся глянцевой стилистке Елене Бакановой уже девять лет. За это время они успели родить дочь Еву (5 лет), сына Сашу (1,5 года), обрести общее понимание мира и придумать миллион перспективных проектов. «Помимо семьи, у нас с Леной много точек пересечения, – рассказывает Евгений. – Она по образованию искусствовед, начинала как куратор современного искусства, но в свое время ее увлекла журнальная деятельность. Мое направление – живопись, инсталляция, графика, дизайн. Искусство – важная тема общих интересов. Мы и встретились в нашем дизайн-бюро. Лена пришла по поводу своей будущей выставки. Умная, красивая (редкое сочетание), с чувством юмора . В общем, стоит поработать, подумал я. К тому времени у меня уже была история, связанная с браком, и у Лены тоже. Мы были взрослыми.
Елена  С Женей познакомились, но встречаться стали далеко не сразу. В период ухаживания он пригласил меня на ужин с Ричардом Аведоном, накрытый на восемь персон. Я отдала должное его сообразительности.
HB  Да, это тонко. А как он вводил вас в свой клан?
Елена  Мы встречались с Женей не больше двух месяцев, когда он предложил отмечать Новый год с его родителями. Я тогда подумала: «Как это нужно понимать?» Одна моя приятельница до сих пор удивляется: «Как ты вообще вписалась в эту семью?» Женя жил в одном подъезде с родителями. Мне пришлось привыкать к тому, что утром, выходя в трусах из ванной, я могла обнаружить в коридоре Жениного папу (Александр Наумович Митта. – Прим. ред.). Родителям тоже пришлось привыкать к тому, что Женя больше не холостяк. В процессе внедрения в семью случалось много смешного. Например, приходишь домой и обнаруживаешь на кухне новую посуду. Возвращаешься из командировки и видишь микроволновую печь, уже прикрученную к стене. Иногда люди хотят что-то для тебя сделать, но не знают как. А ты, по глупости, воспринимаешь эти попытки как вторжение на свою территорию. Да какая разница, что там у тебя на стене. Чтобы понять это, потребовалось время. Я стала другим человеком. Я настаиваю на том, что человек может меняться. В соответствии с происходящим человек корректирует свое поведение. Потому что в жизни есть события, безразличные к нашим желаниям. С появлением второго ребенка я отчетливо это осознала.
HB Часто родители маленьких детей говорят: «Я многому научился у них». Вы можете так сказать?
Елена Появление детей открывает глаза на многие вещи. Начинаешь понимать, что такое безусловная любовь. Возьмем трехлетнего ребенка. Его мотивацию ни за что не поймешь. Со взрослым то же самое – вы никогда не объясните для себя поведенческой линии человека. Никогда! Вы не сможете влезть ему в голову. А формула простая: людей не надо понимать, людей надо любить.
Евгений  Вот такой Заратустра для среднего класса.
HB Кто из детей папин, кто мамин?
Елена  Оба любимые, но маме всегда ближе отношения с мальчиком. Когда я родила, Женя шутил: «У Лены теперь новый мужчина». Ему полтора года, Ева, конечно, ревнует. Недавно у нее появилась такая тема: на любые попытки критики или коррекции поведения моя дочь отвечает: «Мама, я так тебя люблю», «Папа, я так сильно тебя люблю». И смотрит ясными глазами. Один раз попробовала и поняла, что действует.
Евгений  Она не лицемерит. Она так выражает свои чувства.
HB  Вот она, слепая отцовская любовь.
Елена Сейчас приведу лучший пример. На Новый год Ева заказывает Деду Морозу платье Золушки на балу. Дед едет в магазин, звонит оттуда: «Есть такие-то платья – и есть белое, все в розочках, с большой юбкой». Называет цену, я говорю: «Найдем другое платье». Через несколько минут папа перезванивает с кассы: «Лен, я думаю так. Девочка хочет платье, она его получит».
HB  Девочка должна в детстве почувствовать себя принцессой.
Елена  Теперь я с улыбкой слушаю рассуждения совсем юных или одиноких людей о том, что есть любовь. В любви гораздо больше радости, чем боли. Если в отношениях страдание перевешивает радость, это не любовь. Люди называют любовью какие-то другие вещи. Страсть, зависимость, борьбу за доминирование.