Март 2009
Когда я была маленькой, мы с мамой и сестрой два года путешествовали по Марокко, а затем вернулись в Англию и осели в благообразном городке Ист-Сассекс. К моменту, когда мне исполнилось 16 лет, я мечтала только об одном – сбежать из этой деревни. Так я переехала в Лондон. Я училась в университете, а в свободное время позировала отцу – для меня тогда это было самым большим удовольствием на свете. Я приходила к нему домой три раза в неделю, мы пили чай, а затем начинали работать, иногда прерываясь на обед. Порой мы засиживались до ночи. Однажды я спросила его, сколько часов он спал ночью, и он ответил, что практически не спит, ему хватает всего пары часов на отдых. Моя любовь к нему росла с каждой нашей встречей. Он всегда был забавным, рассказывал мне смешные истории из жизни людей, которыми я восхищалась, – Жана Кокто, Пабло Пикассо или же известных гангстеров и картежников. Недавно мы вместе разглядывали его только что изданную книгу «Работы Люсьена Фройда на бумаге», и я задала отцу несколько вопросов.
Белла Фройд: Я помню, ты как-то сказал, что не очень хорошо рисуешь карандашом. Тогда я соглашалась, потому что верила всему, что ты говорил. Сейчас же, глядя на твои эскизы, я вижу: они просто великолепны!
Люсьен Фройд: Наверное, я действительно так думал. Хотя я этого не помню.
БФ: А я вспомнила, когда прочитала предисловие к твоему альбому, написанное Себастьяном Сми, где он описывает, какое сильное впечатление на зрителей производят твои карандашные работы.
ЛФ: Вот именно поэтому я и перестал рисовать карандашом (в начале 1950-х годов. – Прим. авт.). Я очень устал от людей, которые, глядя на мои наброски, утверждали: «Ну, глядя на его картины, можно с уверенностью говорить, что и эскизы у него неплохие». Возможно, это звучит по-детски, но это меня жутко раздражало.
БФ: Мне очень нравится вот этот рисунок – скачущих лошадей ты рисовал с натуры?
ЛФ: Нет, это плод моего воображения. Вообще-то, если ты заметила, не бывает лошадей с крыльями.
БФ (смеется): Это точно!
ЛФ: Тут есть еще один набросок лошади (Horse Lover, «Любитель лошадей»), он был ранее опубликован в книге набросков The Freud-Schuster Book. Я дружил с поэтом Стивеном Спендером, и мы с ним организовали шутливое партнерство под названием «Фройд и Халтурщик», такая у него была кличка. Мы создали воображаемую инструкцию для карточных шулеров. Книга состояла из стихов Стивена и моих набросков. Тогда я жил в мансарде над квартирой моих родителей, куда потом въехал и Стивен. Затем к нему приехала и его невеста Наташа, и как только она поняла, что мы со Стивеном затеяли общее дело, она поднялась ко мне, порвала в клочья мои работы, затем начала кидаться посудой, в общем, устроила скандал. А потом поменяла в доме замки, и я оказался на улице. Мне пришлось переехать в Паддингтон.
БФ: А кто этот мальчик в сине-красной курточке, которого ты нарисовал в 1945 году?
ЛФ: Это Чарли. Он был одним из детей моих ирландских соседей в Паддингтоне. В каком-то смысле я вырастил и воспитал этого мальчика. Я присматривал за ним, пока ему не исполнилось 40 лет, потом он умер. Я часто его рисовал.
БФ: Мне всегда нравился рисунок девушки в пальто из оцелота. Кто она?
ЛФ: Лорна Уишарт, моя первая любовь. Она была намного старше меня. Впоследствии она стала матерью художника Майкла Уишарта.
БФ: Я часто вспоминаю историю о том, как ты и Кэролин Блэквуд (вторая жена Фройда. – Прим. авт.) были у Пикассо. Домой она вернулась с ногтями, расписанными художником. Это была ваша первая встреча с ним?
ЛФ: Нет, мы с ним встречались и раньше, потому что я дружил с двумя его племянниками (они тоже были художниками) и бывал у них в гостях. В тот раз я пришел с Кэролин. Пикассо сказал ей: «Пойдемте, я покажу вам свои работы». И увел ее.
БФ: Хитрец! Он был с тобой дружелюбен?
ЛФ: Да, и очень гостеприимен – в своей несколько странной манере. Он попросил меня осмотреться в его студии и выбрать краски тех цветов, что мне нравятся больше всего. Я выбрал. Тогда Пикассо сказал: «Я рад, что ты выбрал именно эти цвета, потому что именно их я использовал в своей последней работе».
БФ: Удивительно! А ты показывал ему свои работы?
ЛФ: Да, и это было глупо.Он был на 40 лет старше меня, и его ответом было вежливое презрение.Честное слово.
БФ: Я обратила внимание на портрет Паулины Теннант («Девушка», 1946). Она была очень красива. Кто она?
ЛФ: Я был очень привязан к ней, хотя у нее и был довольно подлый характер. Ее мать была известной комедианткой, ее звали Гермиона Баддели.
БФ: Мне нравится эта работа также с точки зрения стиля и моды: видно, что девушка была модницей.
ЛФ: Она была помешана на моде и всех этих женских штучках. Когда у меня были деньги, я иногда покупал ей что-то из одежды. Мне казалось, что походы по женским магазинам – это нечто захватывающее и возбуждающее.
БФ: А вот портрет твоего отца. Как он относился к твоему желанию стать художником?
ЛФ: Он ненавидел мои работы, потому что тоже хотел быть художником, но вынужден был стать архитектором. Отказывался даже смотреть на мои картины.
БФ: Это испортило ваши отношения?
ЛФ: Если честно, у нас никогда не было хороших отношений. Я почти его не знал. К тому же я постоянно был в отъезде.
БФ: Конечно, ты же учился. Ты беспокоился о том, как будешь зарабатывать деньги на жизнь?
ЛФ: У меня был небольшой доход, дедушкино наследство (дедушка – Зигмунд Фрейд. – Прим. ред.). Но, несмотря на это, я всегда был в долгах.
БФ: Когда ты начал продавать свои работы?
ЛФ: Не сразу. Мне не хотелось, чтобы картины покупали друзья родителей, я мечтал о покупателях, которые действительно разбираются в искусстве.
БФ: Ты не ходишь на свои выставки. А был ли ты на самой первой, в 1944 году?
ЛФ: Да. Мне был 21 год. Пришли все мои родственники, тети, дяди, кузены – ужасно. (Смеется.) Я тогда подумал: «Пойду посмотрю, кому интересно мое творчество». Когда увидел, кому, мысль была одна: «О, Боже!»
БФ: Поэтому ты больше не ходишь на свои выставки?
ЛФ: Именно так.
Белла Фройд: Я помню, ты как-то сказал, что не очень хорошо рисуешь карандашом. Тогда я соглашалась, потому что верила всему, что ты говорил. Сейчас же, глядя на твои эскизы, я вижу: они просто великолепны!
Люсьен Фройд: Наверное, я действительно так думал. Хотя я этого не помню.
БФ: А я вспомнила, когда прочитала предисловие к твоему альбому, написанное Себастьяном Сми, где он описывает, какое сильное впечатление на зрителей производят твои карандашные работы.
ЛФ: Вот именно поэтому я и перестал рисовать карандашом (в начале 1950-х годов. – Прим. авт.). Я очень устал от людей, которые, глядя на мои наброски, утверждали: «Ну, глядя на его картины, можно с уверенностью говорить, что и эскизы у него неплохие». Возможно, это звучит по-детски, но это меня жутко раздражало.
БФ: Мне очень нравится вот этот рисунок – скачущих лошадей ты рисовал с натуры?
ЛФ: Нет, это плод моего воображения. Вообще-то, если ты заметила, не бывает лошадей с крыльями.
БФ (смеется): Это точно!
ЛФ: Тут есть еще один набросок лошади (Horse Lover, «Любитель лошадей»), он был ранее опубликован в книге набросков The Freud-Schuster Book. Я дружил с поэтом Стивеном Спендером, и мы с ним организовали шутливое партнерство под названием «Фройд и Халтурщик», такая у него была кличка. Мы создали воображаемую инструкцию для карточных шулеров. Книга состояла из стихов Стивена и моих набросков. Тогда я жил в мансарде над квартирой моих родителей, куда потом въехал и Стивен. Затем к нему приехала и его невеста Наташа, и как только она поняла, что мы со Стивеном затеяли общее дело, она поднялась ко мне, порвала в клочья мои работы, затем начала кидаться посудой, в общем, устроила скандал. А потом поменяла в доме замки, и я оказался на улице. Мне пришлось переехать в Паддингтон.
БФ: А кто этот мальчик в сине-красной курточке, которого ты нарисовал в 1945 году?
ЛФ: Это Чарли. Он был одним из детей моих ирландских соседей в Паддингтоне. В каком-то смысле я вырастил и воспитал этого мальчика. Я присматривал за ним, пока ему не исполнилось 40 лет, потом он умер. Я часто его рисовал.
БФ: Мне всегда нравился рисунок девушки в пальто из оцелота. Кто она?
ЛФ: Лорна Уишарт, моя первая любовь. Она была намного старше меня. Впоследствии она стала матерью художника Майкла Уишарта.
БФ: Я часто вспоминаю историю о том, как ты и Кэролин Блэквуд (вторая жена Фройда. – Прим. авт.) были у Пикассо. Домой она вернулась с ногтями, расписанными художником. Это была ваша первая встреча с ним?
ЛФ: Нет, мы с ним встречались и раньше, потому что я дружил с двумя его племянниками (они тоже были художниками) и бывал у них в гостях. В тот раз я пришел с Кэролин. Пикассо сказал ей: «Пойдемте, я покажу вам свои работы». И увел ее.
БФ: Хитрец! Он был с тобой дружелюбен?
ЛФ: Да, и очень гостеприимен – в своей несколько странной манере. Он попросил меня осмотреться в его студии и выбрать краски тех цветов, что мне нравятся больше всего. Я выбрал. Тогда Пикассо сказал: «Я рад, что ты выбрал именно эти цвета, потому что именно их я использовал в своей последней работе».
БФ: Удивительно! А ты показывал ему свои работы?
ЛФ: Да, и это было глупо.Он был на 40 лет старше меня, и его ответом было вежливое презрение.Честное слово.
БФ: Я обратила внимание на портрет Паулины Теннант («Девушка», 1946). Она была очень красива. Кто она?
ЛФ: Я был очень привязан к ней, хотя у нее и был довольно подлый характер. Ее мать была известной комедианткой, ее звали Гермиона Баддели.
БФ: Мне нравится эта работа также с точки зрения стиля и моды: видно, что девушка была модницей.
ЛФ: Она была помешана на моде и всех этих женских штучках. Когда у меня были деньги, я иногда покупал ей что-то из одежды. Мне казалось, что походы по женским магазинам – это нечто захватывающее и возбуждающее.
БФ: А вот портрет твоего отца. Как он относился к твоему желанию стать художником?
ЛФ: Он ненавидел мои работы, потому что тоже хотел быть художником, но вынужден был стать архитектором. Отказывался даже смотреть на мои картины.
БФ: Это испортило ваши отношения?
ЛФ: Если честно, у нас никогда не было хороших отношений. Я почти его не знал. К тому же я постоянно был в отъезде.
БФ: Конечно, ты же учился. Ты беспокоился о том, как будешь зарабатывать деньги на жизнь?
ЛФ: У меня был небольшой доход, дедушкино наследство (дедушка – Зигмунд Фрейд. – Прим. ред.). Но, несмотря на это, я всегда был в долгах.
БФ: Когда ты начал продавать свои работы?
ЛФ: Не сразу. Мне не хотелось, чтобы картины покупали друзья родителей, я мечтал о покупателях, которые действительно разбираются в искусстве.
БФ: Ты не ходишь на свои выставки. А был ли ты на самой первой, в 1944 году?
ЛФ: Да. Мне был 21 год. Пришли все мои родственники, тети, дяди, кузены – ужасно. (Смеется.) Я тогда подумал: «Пойду посмотрю, кому интересно мое творчество». Когда увидел, кому, мысль была одна: «О, Боже!»
БФ: Поэтому ты больше не ходишь на свои выставки?
ЛФ: Именно так.
Версия для печати |
Написать в редакцию |
Обсуждение статей
Архив номеров журнала | Архив публикаций по датам
Архив номеров журнала | Архив публикаций по датам
Текущая рубрика: BAZAAR / Тет-а-тет
Еще статьи из рубрики: Прыжок Фандеры, Comedy проект, Кино для двоих, Три голоса, Париж
Еще статьи из рубрики: Прыжок Фандеры, Comedy проект, Кино для двоих, Три голоса, Париж
Мнения и отзывы о статье
|
Гость 64714 08.03.2010 14:17:25 |
|
 |
|
|
Гость 64568 05.03.2010 08:24:33 |
|
|
|
|
Гость 61857 15.01.2010 05:45:11 |
|
|
|
Для того чтобы оставить свой отзыв о статье Вам необходимо авторизоваться на сайте.
Авторизоваться можно здесь.
Зарегистрироваться на сайте можно здесь.
все рейтинги: по статьям | по авторам
